- Нарушить не должен бы... - задумчиво говорит он, почесывая переносицу.

Дядя Истигней шагает медленно, осторожно - кажется, что он боится причинить себе боль резким движением или поворотом.

- Сам знаю... не должен бы нарушить, - внушительно басит бригадир Николай Михайлович Стрельников. - Вопрос не в том, вопрос - где Верхоланцев?

Дядя Истигней не отвечает. За ним стоит молодой рыбак Виталий Анисимов - тонкий парень с оттопыренными ушами. Он так же внимательно, как и Истигней, осматривался, перед тем как выпрыгнуть из лодки, точно так же вытирал паклей мокрые сапоги, так же - враскачку, медленно - прошелся по берегу и принял точно такую же позу, как и старик.

- Степан не должен бы нарушить... - голосом Истигнея говорит Виталий.

- Ну ладно! - вдруг спокойно, как ни в чем не бывало говорит бригадир. - Покеда Степки нет, начнем замет. Ладно, что ли? - спрашивает он старика.

- Добро! - соглашается дядя Истигней.

Рыбаки разделяются на две части - одни идут к неводу, другие готовят выборочную машину.

Все неторопливы, солидны в движениях, все молчат; шагают грузно, косолапо, переваливаясь с боку на бок, словно песок покачивается под ними. Выше всех и всех грузнее Григорий Пцхлава; у него нет зюйдвестки, вместо нее копна жестких волос, глаза черные-пречерные. Он отлично выбрит, и все же видно, что и на подбородке волосы у него растут черные. Шагая, он прищелкивает языком, чуть приплясывает.

Рыбаки идут цепочкой, друг за другом. Песок хрустит под ногами, ноги вязнут в песке. Освещенные поднимающимся солнцем, тальники становятся ярко-черными, берег, наоборот, светлеет. Обь поголубела, но над ней еще плавают, всасываясь в воду, клочья тумана.

Обь шуршит, точно кто-то легонько проводит ладонью по сухому бумажному листу. Рыбаки останавливаются, шагающий впереди дядя Истигней наклоняется к спящему на песке Степке и громко говорит:

- Вот он!

- Вот он! -эхом откликается Виталий Анисимов.