Дверь ему открыл небольшой старик, который передвигался при помощи стула, совершенно лысый, в очках со значительными диоптриями, в галифе на подтяжках и ветхих домашних туфлях на босу ногу. Веню Сидорова он впустил сразу и без вопросов, вероятно, приняв его по старости за участкового милиционера, либо разносчика пенсии, либо лечащего врача. Веня прошел в комнату, чрезвычайно бедно обставленную, сел за стол и сделал обиженное лицо.
- Скажите, - обратился он к старику, - вы и есть тот самый знаменитый Студент Прохладных Вод, который морочил головы женщинам в первые годы советской власти?
- Если вы из милиции, - ответил ему старик, - то должен вам сообщить, что у меня в голове три мухи живут, - это будем иметь в виду.
- И давно они там у вас поселились?
- В одна тысяча девятьсот семнадцатом году.
- Кусаются, что ли?
- Не то чтобы кусаются, а щекотно.
- Ну, это еще ничего...
- Вот и я думаю: ничего. За давностью лет с меня взятки гладки, что было, то прошло, и поэтому для милиции я никакого интереса не представляю.
- Бог с вами, Иван Максимович, какая еще милиция, я ученый, хотел работу о вас писать...
- А то имейте в виду, что у меня в голове три мухи живут...
- Это я буду иметь в виду. Только как же мне о вас работу писать, если вы бессовестно всех надули, если вы живы-здоровы, вместо того, чтобы лежать на Измайловском кладбище и проводить в жизнь легенду о Студенте Прохладных Вод?!
- Вам, молодой человек, хорошо рассуждать после двадцатого съезда КПСС!