- Зиночка, - закричал старик, увидав ссадины на лице у девушки, - я говорил, говорил, не ходи...

- Папа Исай, - сказала Зина, обняла старика, поцеловала его и заплакала, - они опять распяли его...

- Не распнут, - сказал папа Исай, - а распнут, он снова трижды воскреснет... Я на скамеечке, на скамеечке тебя ждал... Вы тоже в христианство церкви верите? - обратился он к Юрию Дмитриевичу.

- Не знаю, - сказал Юрий Дмитриевич, - не пойму я вас...

- Есть христианство Христа и христианство церкви... Читали Льва Толстого "Разрушение и восстановление ада"? Христос ад разрушил, а церковь ад восстановила.

- Я думал об этом, - сказал Юрий Дмитриевич. - То есть о Христе и о религии вообще... Впрочем, пока надо бы вызвать "скорую помощь"... Или, знаете, лучше я возьму такси... Поедем ко мне... Тут недалеко... Ей надо сделать перевязку... И покой... Полежать... Вы постойте около нее, я сейчас...

Юрий Дмитриевич вышел на середину мостовой и остановил такси. Вместе с папой Исаем они усадили Зину на заднее сиденье.

- Где это ее обработали? - спросил шофер.

- Упала, - ответил Юрий Дмитриевич и назвал адрес.

II

Когда они вышли из такси у подъезда, многие прохожие и жильцы дома останавливались и смотрели на них. И действительно, выглядели они довольно необычно. Юрий Дмитриевич был высокий, седеющий блондин с хоть и несколько похудевшим, усталым, но все-таки по-прежнему холеным лицом, в массивных в черепаховой оправе очках, в кремового цвета костюме шелково-го полотна и в импортных дорогих сандалетах. Об руку он держал бедно одетую девушку с крестиком на шее, к тому ж с лицом в кровоподтеках, а с другой стороны девушку поддерживал какой-то полусумасшедший старик.