Юрий Дмитриевич растерянно посмотрел на свою ладонь, а затем с отчаянием выбросил ее вперед, точно просовывал ее в шкив машины. Пожатие Аким Борисыча было мягким, эластич-ным, слишком мягким и нежным для живого человека, просто машина работала в другом режиме, и это еще более испугало Юрия Дмитриевича.

- Вы тоже религиозный? - спросил Аким Борисыч.

- Я, собственно, врач, доктор...

- Понятно, понятно, - сказал Аким Борисыч. - Это хорошо, что у Зины появляются такие знакомые... А то ее окружают какие-то церковники... Надо бы вырвать ее из религиозных пут...

- Аким Борисыч, - сказала Зина. - Я ведь план выполняю... Вера моя работе не мешает.

- Да я не о работе, - сказал Аким Борисыч. - Религия тебе жить мешает. Тебе надо встретить хорошего человека, семью иметь... Я ей комнатенку выхлопотал, хоть промкомбинат и недавно организовали... Глухонемых, слепых и прочих инвалидов соединили вместе. Правиль-ное мероприятие... Управленческий аппарат сокращает...

Он присел к столу, вынул из плетеной корзиночки, которую держал, бутылку водки и банку маринованных помидоров. Зина поставила большое блюдо со свежими нарезанными огурцами и луком, политыми подсолнечным маслом, блюдо вареной молодой картошки, пересыпанной шипящими шкварками, и нарезанное толстыми ломтями светло-коричневое копченое сало. Они выпили по первой за Зину. Юрий Дмитриевич закусывал всем вперемежку: пожевал кусочек сала, пару ломтиков огурцов, две картофелины. Он быстро охмелел, а после второй рюмки уже запросто подвинулся к Аким Борисычу и спросил:

- Вы слепорожденный?

- Да, - сказал Аким Борисыч, движения которого потеряли четкость, - я часто думал про вас, - он презрительно усмехнулся, - про зрячих... Несчастные вы... Я ваши книги читаю... Специального чтеца нанимаю... Все несчастья ваши оттого, что вы видите... Глаза - это орган порабощения человека внешним пространством... Вот, например, такое понятие - красота... Недоступна она вам... Вы ей принадлежите, а не вам она... Красоту взять только на ощупь можно...