- Это удав его гипнотизирует.

- А закрыл бы глаза и в сторону сиганул бы, - сказал какой-то белобрысый парень.

- Ему невыгодно, - сказал Юрий Дмитриевич. - У кролика и удава общая идеология, и это ведет к телесному слиянию... Кролику даже лестно иметь общую идеологию с удавом. Кролик перестает быть кроликом и превращается в удава... За исключением, разумеется, физиологических отходов...

- Уже с утра пьян, - сказал служитель, посмотрев на Юрия Дмитриевича, - тут третьего дня один пьяный к белому медведю прыгнул... Следи за вами...

У загородки, в которой ходили пони, зебры и ослики, Юрий Дмитриевич немного отдохнул душой. И если одна зебра и пыталась его укусить, то лишь потому, что, не обратив внимания на предупредительную надпись, он пытался ее погладить.

Юрий Дмитриевич вспомнил о вчерашнем звонке, посмотрел на часы, вышел из зоопарка, взял такси и поехал к институту. В институтском здании, непривычно пустом и тихом, пахло известью и краской. По коридорам ходили маляры, грязный паркетный пол был устлан газетами. Юрий Дмитриевич поднялся на второй этаж и толкнул обитую кожей дверь. Здесь было чисто, поблескивал навощенный паркет, ветерок настольного вентилятора колебал опущенные шелковые шторы. Незнакомый молодой человек в хлопчатобумажной куртке, очевидно, прораб строителей, диктовал машинистке Люсе какую-то склочную бумажку, всё время делая ударение на слове "якобы".

- "Утверждение генподрядчика, что якобы покраска нижнего этажа..." диктовал молодой прораб, - "якобы покраска не соответствует установленным стандартам..."

Когда Юрий Дмитриевич вошел, Люся и Екатерина Васильевна одновременно посмотрели, и лица их стали одинаковыми: удивленными и испуганными.

- Здравствуйте, - сказал Юрий Дмитриевич.

- Здравствуйте, - неуверенно ответила Екатерина Васильевна.