- Люблю откровенных мужиков, - сухо сказал Николай Павлович. - Русский человек, даже если он идет на поводу, сохраняет, пусть помимо своей воли, какие-то благородные качества.

Он обошел вокруг стола и сел, прочно поставив локти.

- Садитесь, - коротко кивнул он.

Юрий Дмитриевич сел.

- Ваш коллективный пасквиль, - сказал Николай Павлович, наклонив голову, точно собираясь боднуть, - ваш пасквиль у меня... Его переслали Георгию Ивановичу, но, поскольку Георгий Иванович болен...

- Значит, попало не по назначению, - сказал Юрий Дмитриевич мягко, точно терпеливо разъяснял непонятный вопрос студенту, - напишем опять... Или я просто поеду... Нельзя вам, Николай Павлович, быть замдиректора мединститута. Николай Павлович, если в начале века человечество умирало главным образом от туберкулеза и заболеваний кишечника, то теперь оно умирает от заболеваний сердца, рака и болезней нервной системы... Это болезни движения... Человечество изнемогает от собственных темпов... Рак убивает миллионы беззащитных... Каждый медик, просыпаясь утром, прежде всего должен испытать чувство стыда...

Николай Павлович осторожно позвонил. Дверь скрипнула, но Екатерина Васильевна не вошла, очевидно, просто заглянула.

- Продолжайте, - сказал Николай Павлович. - Я вас слушаю. Кстати говоря, какое магическое исцеление... Еще вчера бред по телефону, а сегодня вы говорите как умелый карьерист, пытающийся с помощью склоки занять чужую должность...

- Я не претендую на должность, - сказал Юрий Дмитриевич, - но ее должен занимать опытный специалист, особенно учитывая преклонный возраст и болезни Георгия Ивановича... Он, собственно, числится директором номинально...

- Ну, конечно, - выкрикнул Николай Павлович. - Значит, Бух...

- Бух опытный специалист, - сказал Юрий Дмитриевич.

- Минутку, - сказал Николай Павлович, всем телом подавшись вперед. - А в пятьдесят втором, когда Буха разоблачили... Вернее, когда возникли всякого рода сомнения... Вы ведь тоже подписали письмо...