- ...над атомами и звездами, - подхватила бортпроводница, - над Эдгаром По, потому что тот прожил такую печальную жизнь...

- По-моему, это необыкновенно хорошо: нельзя быть писателем, если не соучаствуешь во всем сущем.

- Почему только писателем? - произнесла задумчиво бортпроводница, Нельзя быть человеком... - и она спросила застенчиво и заинтересованно. - А вы имеете какое-нибудь отношение к литературе.

- Никакого. Я сценарист.

- Вы пишете для кино?

- Записываю...

- Что это значит?

- Профессиональный язык. Писатели пишут, а сценаристы "записывают". Почему так считается, ей-богу, не знаю.

- А хорошо быть сценаристом?

- Очень! Если картина плохая, все валят на сценарий, если хорошая, то говорят, что режиссеру удалось преодолеть недостатки сценария.

- Выходит, вы не очень довольны своей профессией... А на Север зачем?

- Хотим сделать фильм об охотниках-промысловиках.

- И вы едете собирать материал?

- Ужасные слова "собирать материал!" Будто о клюкве или бруснике. Я еду жить там, бродить, охотиться, с кем-то дружить, с кем-то ссориться.

Стюардесса засмеялась, но вдруг вздрогнула, побледнела и прижала руку к сердцу.

- Что с вами?

- Вы разве не заметили, мы еще подняли потолок.

- Ну и что же?

- Я плохо переношу высоту.

- Выходит, не я один в обиде на свою профессию?

- Я стюардесса поневоле. До этого работала в книгохранилище.

- Библиотекарем?

- Не совсем. Младшим научным сотрудником. Я окончила библиотечный институт.

- А я-то думал, что библиотечные работники по самой своей природе любят оседлость.

- Я тоже так думала...

Разговаривая, стюардесса присела на ручку кресла, "Агасфер" выразительно поглядывал на ее стройную ногу, ловя обрывки разговора.