Берсеньева взвилась и исчезла.

- Откуда она? - спросил я Мысловатого.

- Берсеньева-то? - удивился начальник штаба. - Из устного университета культуры. Ну как же. Очень темпераментная особа.

- Кобыла Пржевальского! - сказал Болотин.

- Ну опять вы, Красс Захарович, - расстроился Мысловатый. - Она темпераментная в общественном смысле. И очень отзывчивая на мероприятия.

На хозяйственном дворе нас опять снабдили лопатами, ломами, граблями, ведрами, носилками, рукавицами и посоветовали взять топор с пилой на случай, если из института станут перекидывать. Работать бригаде предстояло на новой территории - через Большую Грузинскую, за пресмыкающимися и гадами, возле обезьянника. На мой вопрос, что делать пилой и что станут перекидывать и из какого института, ответили: "Там сами увидите. Или вам скажут". Возле обезьянника нам открылся пустырь с разбросанными там и тут камнями и хламом. Откуда эти камни, объяснить никто не мог. Главное: пришло время собирания камней. Пока я прикидывал, кого и куда поставить, ко мне подбрели два чужих мужика:

- Командир, а где здесь это?

- Туалет, что ли? - спросил я рассеянно и не подумав.

- Да нет, не туалет. А это... Что с утра...

Я вынужден был взглянуть на вопрошавших.

- Вы, похоже, заблудились, - сказал я. - Вы приезжие?

- Гусь-хрустальные.

В глазах у мужиков была тоска, утреннее желание выжить и непротивление злу насилием. Кроме них ни один посетитель в зоопарк не забрел. "Неужели в Гусь-Хрустальном, - подумал я в смятении, - отменили субботники?"

- На Шмитовской улице есть пивная, - сказал я, - и у Ваганьковского рынка.

- Все закрыто. До после обеда...

- А тут этого и не было никогда.

Из сострадания я чуть было не подозвал в полезные советники Красса Захаровича Болотина, но испугался, как бы он, натура романтическая, не увлекся и не утек с беднягами в Гусь-Хрустальный.