3
А Дина Сергеевна повела нас к хищникам. И именно к хищнику тигру Сенатору. "Тоже, небось, самка!", - поморщилась Берсеньева. "Это Сенатор-то? Ну что вы! - улыбнулась Дина Сергеевна. - Это кот. Котяра настоящий!" "Ну если так, - весенняя свежесть возвращалась к Берсеньевой, - я сейчас же войду к нему в клетку!" Но в клетку к Сенатору (тигр амурский и т.д.) никого не направили. Да и не надо было беспокоить животное. Сенатор спал. Дина Сергеевна передала нас служителю Василию, а сама отбыла, возможно, на другой фронт. В отличие от Бессонова, Василий был здоровенный малый, лохматый, веселый, в расстегнутом ватнике, он то и дело похохатывал и почесывал грудь, украшенную чайной мельхиоровой ложкой на цепочке. Похохатывал он, наблюдая и наши неловкие с Шалуновичем усердия, и ритмические удовольствия Берсеньевой. Порой, казалось, он подмигивал нам: "Баба-то какая шальная и моторная, чего вы, мужики, теряетесь-то?" Мы удивлялись молча: "А сам-то?" - "Да вроде старье. А впрочем, посмотрим, если не возражаете", - отвечал он. Сама же Берсеньева недолго выбирала, кому оказать честь, кого произвести в поклонники. Фаворитом ее стал Сенатор. Впрочем, и Василия она совсем не отвергла. Тем более, что Сенатор спал. Мы же с Шалуновичем занимались делом привычным - опять ломы и лопаты, опять носилки, опять лед из-под грязного снега, какие-то булыжники, обломки и среди прочего - две мятые целлулоидные куклы. Таскали мы прошлогодние залежи метров за пятьдесят, туда в кучу уже сволок кто-то приобретения не лучше наших. "Вот ты, Василий, этого не понимаешь, - слышали мы, - вот тигр, он и родится красивый, а человеку надо создавать себя... нет, не говори мне комплименты, к тому же со мной случай особый, однако же и я стараюсь...