Он попытался вспомнить, когда был первый раз. Когда он впервые погладил ее. А она его. Теперь казалось, что они стали делать это сразу, с первого дня. Но нет - невозможно. В первый день они только говорили. Тоже была вечеринка, праздник - но не в доме. Кто-то справлял серебряную свадьбу, снял зал в ресторане. Там еще стены были украшены футбольными и бейсбольными доспехами. С Робертом они уже были знакомы, он их и представил.

"Да нет. Не поддавайся. Ничего особенного", - уговаривал себя поначалу Кипер. Но боль ее красоты уже вошла в него, кольнула сердце. Ему вдруг стало так больно от нее, что он попытался взбунтоваться. Все же это возмутительно. Столько законов, карающих за нанесение телесных травм. А за нанесение душевных? Как мудро устроено у мусульман. Чадра - это необходимое условие совместной жизни мужчин и женщин на земле. Да им и самим было бы спокойнее. Кончились бы их бесконечные мучения - "Ах, как я сегодня выгляжу?". Но главное, нельзя позволять им так прокалывать нас. Легко, небрежно, не замечая.

НАРКОТИК ЛЮБВИ ТЕЧЕТ В НАС ПО ИГЛЕ КРАСОТЫ.

Он стал сочинять картины мести. Нет, мстить будет не он - другие. Все, что ей сделают люди в этой жизни, это будет месть за его боль. Он представлял ее оставленной мужем, отвергнутой детьми, оскорбленной соседями. Молчащий телефон, разбитая машина, неоплаченные счета. Разноцветные бутылочки с лекарствами - на столе, в ванной, на полках, в раскрытой сумке. Слезы выступили у него на глазах от жалости к ней.

Он позвонил ей на следующий же день. Он рассчитал, когда Роберт будет на работе, а дети в школе, и позвонил. Он заявил, что ему нужно рассказать ей одну историю.

- Я жил однажды в Род-Айленде, на берегу океана. Была зима, но чайки не улетали. Их горестные крики отдавались в ушах и в горле чувством вины. Опустевшие коттеджи тянулись вдоль берега. Ветер проверял закрытые ставни, постукивал ослабевшими.