- Какого черта, Питирим! - рявкнул весьма натурально старый авиатор. Мы с вами не первый день знаем друг друга. Вы убедились сегодня, что я еще летаю, и давайте-ка открывайте без проволочек!

- Не могу и не хочу! - проскрипела электропила уже на малых оборотах. Я в процессе.

Вслед за этим из-за двери послышался чудовищный свист флейт, целого десятка флейт, напоминающих недоброй памяти муштру императора Павла, а из всех щелей старой двери повалили клубы разноцветного дыма, обрекшего нас на чихание.

Я был возмущен самым решительным образом.

- Однако каков этот Кукушкин!

- Как вы сказали, Василий Павлович? - вскричал вдруг Гена, и круглые от возмущения его глаза стали на миг квадратными от изумления. - Вы назвали его Ку-куш-киным?

- Конечно, - ответил я. - Как же иначе? На мой взгляд, фамилия Кукк-Ушкин почти ничем не отличается от фамилии Кукушкин.

- Эврика! - Г.Э. Стратофонтов запрыгал с непосредственностью первоклассника. - Кукушкин! Фогель! Фогель-Кукушкин! Это он! Это несомненно, конечно, безусловно, непременно, это он!

ГЛАВА II,

в которой Гена рассказывает о начале всей истории и через которую

наискосок пробегает ирландский сеттер Флайинг Ноуз

- Знаете, В. П., с тем эмпирейским делом мне очень повезло, я уложился в летние каникулы. Боюсь, что сейчас у меня будет больше сложностей со школьной программой. Так мне подсказывает интуиция, а я склонен ей верить, хотя и презираю подсказки. А ведь началось все так просто, так традиционно, почти как у Жюля Верна. Собственно говоря, так и началось - с бутылки. Вначале, В. П., появилась бутылка с размытой запиской, как в моей ясельной книге "Дети капитана Гранта". Только это была радиобутылка...

И далее Гена рассказал мне завязку нашего нового огромного приключения, завязку тайны, могучей, как баобаб, уходящей своими корнями в историю и географию нашей планеты.

Еще из предыдущей повести мы знаем, что с ранних, чуть ли не ясельных лет, Генаша был заядлым радиолюбителем-коротковолновиком. Страсть к путешествиям по эфиру сохранилась и у тринадцатилетнего мальчика. В кругу его корреспондентов были: научный сотрудник из заповедника в Танзании, монгольский овцевод, скрипач из Эдинбурга, гавайский педагог, мальчик-почтальон с Фолклендских островов, метеоролог с Памира, боксер из Буэнос-Айреса и многие другие.