Деревня Бобровка, в которой обосновался Симко, была расположена на удалении сорока километров от города, немного в стороне от оживленного Сибирского тракта. Подъезжая на другое утро к деревне, Трофимов видел из окна автомобиля бугристые уральские, засеянные рожью поля, сосновые золотистыми стволами и колючей зеленью наполненные перелески; жмурясь, глядел на солнце,- видел, как торопится оно, мелькает между вершинами деревьев, летит в ту же сторону, куда несется автомобиль. Татьяна Гаврилова дремала на переднем сиденье, водитель, пригибаясь к рулю, сосредоточенно всматривался в повороты асфальтовой узкой дороги.

У околицы деревни, Трофимов попросил водителя остановиться, вытащил камеру из салона и стал снимать панораму.

- Отчего так воет?  Виктор Васильевич, слышите - в ушах?  А ведь, кажется, ветра почти нету?- спросила, выйдя из машины и разминая ладонями поясницу, Гаврилова.

- Таня, а ты внимательнее, ты сюда посмотри. Вот он, ветер, но только он теплый,- ласково возразил Трофимов, шевеля улыбкой свою бороду и усы. Он наклонился, поставил камеру на запыленную щебенку, записал на видеопленку, как покачивается от ветерка пышный стебель придорожного великолепного ковыля.

- Вы, оказывается, романтик, Виктор Васильевич,- сказала Гаврилова.

- Таня, я заспиртованный романтик, романтик на всю жизнь,- ответил Трофимов.

Гаврилова поглядела на Трофимова, на ковыль, провела взглядом вдоль по дороге,- на лесопилку со штабелями досок и грудой нераспиленных бревен возле нее, на серые, с жестяными крышами домишки деревни, на огороды, обнесенные загородою из жердей,- и в некотором раздумье промолвила:

- Есть на свете места, где отчетливо понимаешь: счастье состоит только в том, чтобы забраться в автомобиль и навсегда уехать отсюда...

Симко встретил их перед своими воротами, долго обнимал Трофимова, похлапывал его по спине, долго тряс ему руку, восклицал: