строительное управление опозорил?!- возвышаясь над Иваниным своим округлым телом, гневно заговорил директор.- Где такого ухаря только нашли, а, Константин Митрофанович?  Да что он, пьяный?- хищно спросил директор, обратив внимание, что Иванин все время, пока его вводили и усаживали на стул, не переставал ласково улыбаться, оглядывая странными округленными глазами людей в вагончике.Ну-ка, доктор, осмотрите его,- обратился он к врачу "скорой помощи".

Иванин, продолжая улыбаться, затряс головой, давая знать, что он трезвый - у него просто был легкий шок...

После разговора с начальством Трофимов впервые за много лет почувствовал, что он счастлив. Он шел с работы, глядел на лица прохожих и пытался угадать, кто еще из них видел его репортаж? Никто не обсуждал вчерашних новостей, бедно одетые не возмущались, что народу не выплачивают зарплату, богатые не совестились - лица были такие же, как всегда,- и все равно, Трофимову казалось: мире что-то должно измениться.

В конце недели, в четверг, наметилась вторая любопытная съемка - у Трофимова состоялась беседа с Татьяной Гавриловой, корреспонденткой Восьмого канала, которая в выпусках новостей отвечала за освещение событий культуры. Она сказала, что будет делать репортаж о теперешнем, бедственном состоянии российского кинематографа.

- Виктор Васильевич, вы как старый киношный волк, озвучите, может быть, свои мысли по этой проблеме?- спросила она.

Трофимов после заминки ответил, что поскольку специализация у него узкая: он документалист,- то и разбирается он только в документальном кино; а кроме того, он всего-навсего оператор и, стало быть, красноречию не обучен.

- Татьяна, есть у меня один друг, опытный режиссер. Никто лучше режиссеров тебе про кино не расскажет,- посоветовал Виктор Васильевич. Режиссера, сказал он, зовут Сергеем Павловичем Симко. Когда закрывали киностудию он забросил режиссуру, занявшись в своей родной деревне плотницким делом.

Татьяне Гавриловой это показалось занятным, она попросила Виктора Васильевича организовать с Симко встречу.