- Пятый месяц!  Даже страшно представить!- выразил искреннее изумление Трофимов.

- Да... И впереди еще столько же: ведь навигация теперь - круглый год.

- Я бы не выдержал!  Честно. Я бы через месяц сбежал.

- Конечно, вы люди вольные!  Сели на вертолет - и вперед!  Скажите, а надолго вы к нам?

- От погоды зависит. Думаю, на неделю. Надо снять сюжеты про Арктику.

Трофимов поглядел на небо - оно до самого горизонта, до той черты, где оно смыкалось с полями льдов, было безоблачно. Над полыньей за кормой ледокола кружили, взмахивая пестрыми крыльями морские огромные чайки.

- Вы не знаете, почему судно стоит?- спросил он, поддерживая девушку за локоть и помогая ей переступить через металлический толстый трос, разложенный по палубе на корме.

- Не знаю. Нам же не говорят. Видимо, ждем чего-то... Давайте, по другому борту пройдем. Вообще-то, моряки ледокол судном не называют говорят: "пароход".

- Но ведь это не правильно?

- Правильно, или не правильно - какая разница?  В Мурманском пароходстве все суда зовут "пароходами", так привыкли...

У другого борта широкой, с волейбольную площадку, кормы лежал запасной ледокольный якорь. Девушка осторожно, в своих скользких кроссовках, поднялась на него, сделала по якорю маленький шаг, для равновесия замахала руками. Трофимов поддержал ее за ладонь. Девушка рассмеялась.

- Я вам завидую!  Нет, правда, я вам завидую!- сказала она, пристально всматриваясь в Трофимова и не отымая у него своей ладони...

... И куда она исчезла вдруг?  Ни девушки, ни морского зябкого ветра, ни якоря. В маленькой каюте так накурено, что щиплет глаза. Кто-то, чьего имени и не вспомнить,- человек в синем кителе, наклоняется и шепчет, шепчет прямо в лицо и противно от него несет запахом спирта.

- Тоскливо!  Ты понимаешь?!  Мы народ талантливый - все признают. Что мы, не можем джинсов себе нашить?  Почему я должен за ними в очереди в Москве торчать по два дня?  Разве б так мы жили, если б не коммунисты?  Хватит уже, разберемся и без указчиков. Кто лучше нас самих о нас позаботится?