- Значит, Сибирь им, южанам, приглянулась? - рассеянно произнес он, бывает, все на свете бывает... До того все бывает, что даже скучно...
- Ты не думай, - твердо сказала она, - все они - очень хорошие дети, и я ими очень довольна. Просто у каждого теперь своя семья, свои заботы.
- Я и не думаю о них ничего, - он хотел сказать: "ничего плохого", но почему-то сказал, как сказалось, и, мельком взглянув в ее лицо и заметив, как она обиженно поджала, губы, заставил себя повторить еще раз фразу теперь уже так:
- Я, правда, не думаю о них ничего плохого, поверь... Я
даже могу их понять.
Она улыбнулась.
- Как это хорошо, что мы с тобой встретились, - сказала она. - Я как узнала тебя, поначалу даже глазам не поверила.
- Слишком долго не виделись, - сказал он:
- Сказать откровенно, я и думать о тебе давно 'перестала...
- Само собой, - кивнул он.
- А тут вдруг на тебе - повстречались. Как это чудесно, правда?
- Счастливый случай, - сказал он, на этот раз и не думая обратить все в шутку, зная, что это может неприятно задеть ее, так откровенно радующуюся их встрече, да и некстати получится - к чему тут шутки? Это ведь на самом деле счастливая встреча. Разве не так?
- Для кого? - спросила она, хитровато прищурясь и выжидательно, чуть вымученно улыбаясь.
Он глянул на нее и вдруг очень ясно увидел, какая это жалкая, одинокая, никому не нужна стареющая женщина, уже больше ничего не ожидающая от жизни, и понял, какого ответа она ждет от него, и несмотря на то, что в последнее время привык разговаривать только желчно или снисходительно-шутливо, все же постарался сейчас пересилить себя.
- Для меня, конечно, - сказал он без улыбки, подчеркнуто, даже в какой-то степени
торжественно-серьезно, - в первую очередь - для меня, В глубине души, он считал, конечно, что эта серьезность в тысячу раз хуже и фальшивее всех неуклюжих шуточек его, но сказал так для нее, а не обычна я серьезность его тона тоже заставила ее смахнуть с лица прилипшую мелкую напряженную улыбочку, она смешалась, опустила глаза: будто молодая слышала любовное признание.