- Мне почему-то кажется, что после этого, после сегодняшней счастливой встречи в моей и твоей жизни должно что-то произойти, - сказал он очень убедительным голосом, сам вполне веря тому, что говорит, - что-то должно измениться в наших жизни... Он помолчал, решив, что все главное уже сказано.

- Ну... - неопределенно проговорила она после затянувшейся паузы. Знаешь... Я слишком долго... по крайней мере мне так кажется, что слишком долго... Слишком долго жила одна... В одиночестве. Мне, честно говоря, очень хотелось бы, чтобы что-то изменилось... Порой меня охватывает ужас при мысли, что надвигается старость... и вместе с ней болезни, немощь, а я совсем одна... Дети покинули меня... Что греха таить, как же иначе можно назвать такое их поведение? Не едут давно, а пишут все реже... Внуков, кроме одного, когда ездила к старшему в Новосибирск на рождение сына, знаю только по фотографиям... Ездить далеко уже не могу, всякие старческие хвори одолели: ревматизм, подагра, всё вместе, ноги опухают, болят временами жутко... Теперь сняться с места для меня огромная, неразрешимая почти проблема... И вот думаю иной раз - буду я так до самой смерти у себя в четырех стенах, а помру верно, не сразу и хватятся... Страшно, ой, как страшно... Не хочется такой покинутой помирать...

- Вот, вот, - откликнулся он тихо. - И у меня те же мысли... Да-а... В старости люди больше схожи, чем в молодые годы, когда их отличают разные темпераменты... Так ведь, а?.. А признайся сейчас, когда мы случайно повстречались, тебе уже не так страшно, а?

- Теперь не так, - ответила она, лаская его взглядом и теплой, долгой улыбкой.

- Я люблю говорить прямо, - начал он. - Из-за этой привычки у меня в жизни было много неприятностей...