Провожая меня из Владивостока в дальний путь, друзья-пограничники настоятельно советовали разузнать всё про старшину 1-й статьи Кирьянова.
— А почему именно про Кирьянова? — спросил я. — Разве он какой-то особенный?
— Да нет, никакой не особенный, а так в книгу и просится, — последовал загадочный ответ.
Одним словом, дорогие ребята, я не выдумал ни сухопутного пограничника Ермолая Серова, ни морского — Алексея Кирьянова и даже оставил в повестях их подлинные имена. Но я написал о них не потому, что они и впрямь какие-то особенные сверхгерои. Таких воинов, как Серов и Кирьянов, на нашей советской границе сотни и сотни, тысячи и тысячи. И в этом для нас самое главное.
Автор
МАЛЫШ С БОЛЬШОЙ ПРОТОКИ
НЕТ ХУДА БЕЗ ДОБРА
Случилось то, чего Ермолай никак не ожидал: призывная комиссия взяла да и забраковала его. «Вы, товарищ Серов, в армии служить не будете», — объявили и поставили в воинском билете штамп «Снят с учёта». И всё из-за того, что у него на левой ноге нет большого пальца — отморожен большой палец.
— Ну, куда тебя зачислили? — встретили в коридоре друзья.
— Меня во флот взяли! — с гордостью сказал Антон Курочкин.
— А нас с Алёхой — в авиацию! — похвастал Серёга Варламов.
— Отсрочку дали… До будущей весны, — на ходу сочинил Ермолай: не хватило духу сразу признаться в беде.
Он нарочно замешкался в сенях и вышел из военкомата, когда колхозные брички уже тронулись в обратный путь и только одна осталась у коновязи.
Моросил дождь. Красные ленты, вплетённые в гриву лошади, намокли, потемнели. В бричке, накрывшись брезентом, покуривал отец. «И зачем он со мной поехал!» — с тоской подумал Ермолай, как будто что-то могло измениться оттого, узнает отец всё сейчас или чуть позже…