— Плохи наши дела, товарищ Серов, — сказал старшина Петеков. — Слабовата у нас физическая закалочка! — И усмехнулся: — Это не шахматами баловаться!

А над чем тут смеяться? Разве Серов виноват, что никогда раньше не преодолевал полосу препятствий? И при чём здесь шахматы?

Несправедливый человек старшина, злой! В один из первых дней он приказал вдруг Ермолаю подмести пол в казарме.

— А почему обязательно я? — проворчал Ермолай.

Петеков аж побелел. Заставил стать смирно и объявил, что за препирательство с командиром Серов должен будет натаскать ещё на кухню воды. И это при всём честном народе!..

Не прикоснувшись к ужину, ни на кого не глядя, Ермолай сразу после отбоя разобрал постель и уткнулся лицом в подушку, чуть не плача от стыда и обиды.

— Сучковатый у парня характер! — сказал кто-то из солдат.

— Щёткой мести — не в шахматы играть! — хохотнул другой.

— Сознания у хлопца маловато, — вступил в разговор сержант Ивлев, — к дисциплине не приучен. Ничего, перемелется — мука будет.

Ермолай только притворился спящим, на самом деле он всё слышал. С чего это Ивлев решил, будто у него не хватает сознания? И опять про шахматы! Разве плохо, что он любит играть в шахматы?..

Среди ночи Серова разбудил какой-то шорох. Двое пограничников оделись, взяли оружие и ушли в наряд, на охрану границы. Кругом похрапывали, ворочались во сне совсем ещё почти незнакомые ребята.

Целых долгих три года предстоит прожить вместе с ними, под одной крышей, в глухом лесу, вдали от городов и сёл. Найдутся ли среди солдат друзья, настоящие товарищи? После происшествия со старшиной казалось, что не только он, Петеков, а и все окружающие — равнодушные, чёрствые, чужие. И так захотелось очутиться в Ивановке, в родном доме, побыть вместе с сестрёнками — Мария в восьмой класс перешла, Алёнка только букварь в руки взяла, — услышать материнскую воркотню: «Долго я тебя ужинать буду звать? Не убегут твои шахматы…»