- Не думаю, чтобы он выдал, если что знает. И не думаю, чтобы он с нами поехал.

- А может быть, поедет,- задумчиво сказал Дима.- Если он что-то знает, может, ему захочется следить за нашими поисками, знать, насколько мы близки к раскрытию секрета, хотя бы, чтобы помешать этому. Кроме того, пообещаем ему награду. Попробуем?

- Что ж, может быть, и так.

И мы решили действовать всеми путями. Археологам - искать все мастерские с обсидианом, геологам - прослеживать все нефтяные и газовые структуры, географам - непосредственно прочесывать местность. По очереди дежурить, когда есть надежда увидеть отблеск. А кроме того, у меня был еще один путь, о котором я не хотел говорить. Я боялся, что надо мной будут смеяться. Ведь у меня был Бартанг, пес Смурова. Может быть, он мог показать дорогу к капищу? Я его нашел в поселке Мургаб. Он одичал и жил, питаясь на помойках. Он стал абсолютно равнодушен к людям. Три дня, подкармливая его, я кое-как завоевал его доверие, пока не сумел накинуть на него веревку.

Это было глупо, но я почему-то надеялся, что он что-то скажет мне, что-то покажет. И я гладил его и молчал.

Наступила ночь. Над лагерем горели такие яркие и такие близкие звезды. Здесь, на высоте четырех тысяч метров, звезды были так крупны и так ощутимо объемны, что они казались уже не светлыми точками, это были мелкие горошинки, шарики. А млечный путь казался полосой манной крупы, рассыпанной в темной жидкости. И когда я лежал на спине, все как бы перевернулось и мне стало казаться, что я падаю, лечу, и весь этот хаос светящихся точек несется мне навстречу.

Это было какое-то звездное головокружение.

Ветер, мягкий ветер приятно и легко обвевал лицо, шевелил волосы, а в густую темноту, взвиваясь, улетали красные искорки от чуть тлевших углей костра.

- Хорошо,- тихо сказал я.

- Хорошо,- также тихо отвечал Дима.- Пошли!

Очутившись перед темной большой юртой, я нашел ковер, завешивающий ее вход, приподнял его и вошел.