Её странное поведение было замечено, и в лагерь приехал психиатор из соседнего городка. Побеседовав с Анютой, он не стал брать на себя риск, а дал телеграмму её семье, прося забрать её домой. Дед приехал и забрал. Однако как известно - "дома и стены помогают". Отошла, успокоилась, удачно поступила на философский факультет и успешно приближалась к его окончанию.

Отношения с отцом не складывались. Не раз и не два пыталась Анюта "растопить лёд" между ними, делилась своими проблемами и тревогами. Но не получала ответа. Отец выслушивал её, его крупное, хорошо вылепленное лицо оставалось неподвижным, глаза смотрели с отчуждением. Сглатывая комок в груди и сжимая пальцы в кулачок, побледневшая, возвращалась она домой после таких встреч.

Была весна, цвела черёмуха, её аромат наполнял коридоры улиц, сквозь раскрытые окна заползал в квартиры и учреждения. Всё предвещало покой и радость. И тут внезапно и как бы ниоткуда пришёл Страх. Как тогда, несколько лет тому назад. Но несоизмеримо сильней и безвыходней. Побежали к врачам. Консультации, тесты, анализы. И вот безжалостный, каменный приговор шизофрения в тяжёлой форме. Немедленная госпитализация. Прощай университет, прощайте друзья-подруги, прощай жизнь!

Вот тогда-то и умерла душа Валентины, осталась только оболочка. Каждый день после работы, садилась она на 18 маршрут троллейбуса и за час добиралась до коричневого здания больницы, где находилась Анютка. Палата на пятерых (спасибо за такую), унылый вид из окна, безжизненные глаза дочери, глядящие неотрывно в угол. Молча проходило время свидания. И вот уж нянечки выпроваживают поздних посетителей. Ещё час по ночному, засыпающему городу и скорей в одинокую, холодную постель в беззвучной квартире.

Прошли месяцы, выписали Анюту. Но неутешительный диагноз остался.

"Ваша дочь неизлечимо больна. Будут периоды улучшения и ухудшения. Она может находиться в обществе, выполнять несложную, не требующую напряжения работу. Самое главное - она должна быть окружена покоем и добротой."