Но я тебя, Ваня, огорчить хочу. Тебе, конечно, больно будет, но лучше вовремя откровенно сказать. Твой Саша - молодой парень, лучше его подправить вовремя. Я думаю, ты сумеешь. Дело в том, что Саша учится очень плохо, ты это, видимо, и сам знаешь, но, может, думаешь, что трудно ему учеба дается. Это не так. Саша просто не хочет учиться, бездельничает откровенно. Специальность ли ему не нравится или что иное, но факт остается фактом: Саша в техникуме не учится, а проводит время. Может быть, на него отрицательно влияет "музыкальная команда". Там есть всякие ребята.
Понимаю, Ваня, что делаю тебе больно. Но думаю, ты сумеешь все исправить. Ты - человек недюжинной энергии. Ее должно хватить и на сына.
Всего тебе доброго..."
Дождавшись, когда отец кончит читать, Лена спросила:
- От кого это, папа?
- Алексей Данилыч. Я у него в техникуме учился. Хороший человек,задумчиво произнес Иван Лукич.- Данилыч, Данилыч... Пошли-ка, дочь, ужинать,- решительно сказал он.
А потом, после ужина, он дочке помогал стишок учить, телевизор глядел, но все ждал, прислушивался, не звякнет ли ключ в двери. Улегся на диван и все думал и думал о сыне.
Письмо старого учителя не было для Ивана Лукича вестью, громом упавшей. Ему и самому не нравился Сашка. И дело не в прическе, бог с ней, и не в гитаре. Иван Лукич все бы понял и принял или бы сделал вид, что принял: и гитару, и поздние ночные возвращения - все бы мог объяснить молодостью сына, которая требует своего, все мог бы простить, когда бы Сашка учился по-настоящему.
Может быть, зря все-таки они с Розой на техникуме настояли. Сашка без особой охоты туда пошел, после армии, родителям подчинившись. Наверное, вечерний техникум был бы лучше. Днем работать, вечером - на учебу... Тут волей-неволей гитару подальше отложишь.
Но жаль было Сашку, по-отцовски жаль. Сам Лукич до войны лишь четыре класса сумел окончить. И уже после, взрослым, семейным человеком, с кровью свои науки добывал. Не год, не два, а целых десять лет враскорячку жил, между работой, семьей да учебой раздирался. И, вдосталь покушав такой жизни, Лукич и врагу ее не желал, не то что родному сыну.