Талий ободрился еще больше, когда стал обдумывать отдельно второе слово этой фразы. "Разведемся". Не "разойдемся" (как могут разойтись враги или соперники, чтобы не довести дело до смертельной схватки), не "расстанемся" (слово красивое, но в красоте своей безнадежно-беспощадное, - это, кстати, одно из свойств любой красоты), не "разбежимся" (что означало бы отношение ко всему пустяковое, почти юмористическое, сугубо бытовое; это словцо коммунальное, кухонное, с публично демонстрируемой удалью: дескать, не в первый и не в последний раз!), нет, "разведемся" при всей его официальной сухости - наиболее милосердное и обнадеживающее слово. Разведемся - то есть исполним официальный обряд, в паспортах поставят новые штампы или как-то зачеркнут старые - Талий не знает этих тонкостей. Разведемся - может, для того, чтобы почувствовать освобожденность от неких гражданских уз (то есть это Наташа, возможно, затосковала об этом чувстве освобожденности, мне-то оно ни к чему, думал Талий, то есть и мне не помешает, но я и без того свободен внутренне!). Человеку, знал Талий, часто ведь нужна возможность выбора больше, чем действительная реализация права выбора. В общем, как в старой побасенке о коренном москвиче, который хвалит свой город за театры и музеи, а когда его уличают в том, что он двадцать лет ни в одном театре и музее не был, с полным основанием отвечает: "А захочу - и хоть сейчас пойду!" Наверное, Таше понадобилось просто-напросто вот это: "А захочу и !" В любой момент, ибо никакие препоны в виде штампованных бумажек не удерживают. Но захочет ли? - это вопрос совершенно другой, а то и сразу третий!

Талий чуть даже не улыбнулся: настолько складно все получалось. Он физически чувствовал, как легче становится на сердце - а вихрь, поднявшийся было, уже и не вихрь, какой же это вихрь, нет, это широкое и плавное течение потока реки мысли, которая сама выносит на видное место белые паруса озарений, без всякого усилия со стороны Талия.