- До свидания, - сухо сказала она и вышла.

Вадим Николаевич все так же нервно поправил очки, прошел в комнату, надел коломянковый пиджак, повязал узкий мягкий галстук, проверил, в кармане ли документы, и снял телефонную трубку.

...У гранитного парапета набережной стоял человек в легком сером костюме. Чуть сощурясь, он смотрел, как золотится под солнцем шпиль Петропавловки на противоположном берегу Невы.

Вадим Николаевич остановился неподалеку и негромко сказал:

- Просили передать, что ротмистр арестован.

- Меняйте явки, - твердо выговаривая слова, ответил человек. - У вас надежные документы?

- У меня - вполне, - кивнул Вадим Николаевич.

- Желаю удачи, - повернулся к нему спиной человек в сером костюме и пошел вдоль пустынной набережной к особняку с зашторенными окнами, где размещалась британская миссия.

В прокуренных комнатах райкома толпился народ, запиналась пишущая машинка, кто-то кого-то уговаривал, спорил, ругался, у одного стола требовали дрова для больницы, у другого - крупу для сиротского приюта, тащили куда-то ящики с новенькими блестящими от смазки винтовками, от стола к столу пробивались крестьянские ходоки, стучали подкованными сапогами продкомиссары, секретарше Насте подсовывали мандаты, справки, отношения, она шумно дышала на печать, шлепала по четвертушкам и половинкам то серой оберточной бумаги, то прозрачной восковки, вписывала исходящий, покрикивала на особо настырных посетителей, норовящих сунуться в комнату Зайченко.

Степан по-свойски подмигнул Насте и двинул прямо в дверь кабинета, но Настя, шлепнув очередную печать, успела поставить ногу в нитяном чулке и здоровенном солдатском ботинке. Степан споткнулся и выругался:

- Сдурела?

- Не при, как паровоз, - усмехнулась Настя.

- Надо!

- Всем надо. Отойди от дверей. Занят человек.

- А чего там? - поинтересовался Степан.

- Родильный дом.