- Вот! - Зайченко сунул ему обратно огрызок карандаша. - А там, глядишь, и рояль упрете.

- На рояль у меня особая бумага заготовлена! - полез в карман Колыванов.

- Ты меня мандатами не закидывай! - рассердился Зайченко и крикнул парню в фуражке со звездой: - Давай!..

- Смирно! - крикнул парень.

Красногвардейцы застыли в строю. Зайченко расстегнул ворот своей синей косоворотки, опять застегнул, поднялся на верхнюю ступеньку крыльца, потом спустился, подошел к строю красногвардейцев и совсем тихо сказал:

- Идите вы в бой добровольно и на полном пролетарском сознании, поэтому ничего я вам говорить не буду. А скажу только, что сами знаете: Республика в опасности. А потому... - Он помолчал, покрутил шеей, опять расстегнул ворот косоворотки, обернулся к музыкантам и крикнул: - Ну?!.

Забухал барабан, рявкнули басы, запели трубы.

Парень в фуражке со звездой скомандовал:

- Направо!.. Шагом марш!

Красногвардейцы пошли к воротам, женщины и ребятишки потянулись следом.

Зайченко, щурясь от солнца, стоял и смотрел им в спины. Потом круто повернулся, поднялся по ступенькам крыльца и взялся за ручку двери.

- Как же с мандатом? - опять спросил Колыванов.

Зайченко молча потянул на себя тяжелую дверь.

- Тетя Катя просила, чтоб домой поскорей... - сказал Степан.

- Что за спешка? - скосил на него глаза Зайченко.

- Племянник к вам приехал... - мрачно сообщил Степан.

- Ага... - не очень, видимо, соображая, про какого племянника речь, ответил Зайченко и закрыл за собой дверь.

За воротами старательно бухал барабан, заливалась труба, слышался молодой и звонкий голос командира:

- Левой!.. Левой!

Степан прислушался и вздохнул:

- На фронт люди идут... Эх, мать честная!

Колыванов тоже вздохнул, потом сказал:

- Ничего, Степан! Нам с тобой и здесь дела хватит...

II

Была бы на улице осень или ранняя весна, Алексей Колыванов еще подумал бы, брать ли под клуб этот заколоченный барский особняк.