- Отпусти, дурной!..

- Будешь танцевать?

Тут плотники принялись рассказывать нездешнему бригадиру, как здорово Аркашка танцует. Ногами что выделывает!.. Руками! А то - сам стоит, а голова танцует...

- Голова?

- Голова! Сам неподвижный, а голова ходуном ходит.

А Ванька все держал Аркашку за грудки, довольный, что надоумил товарищей с танцем.

- Будешь танцевать?

Чудовищные пальцы сжались туже.

- Буду... Отпусти!

Ванька отпустил.

- Гад такой. Обрадовался - здоровый? - Аркашка потер шею. - Распустил грабли-то... Попроси по-человечески - станцую, обязательно надо руки свои поганые таращить!

- Не обижайся, Аркашка. Станцуй вот для человека - он никогда не видел. Ванька больше не будет.

- Станцуй, будь другом!

Аркашке набухали стакан из своих бутылок.

- Ванька больше не будет. Не будешь, Иван?

- Пусть танцует.

Аркашка оглушил стакан.

- Зараза, - сказал он с дрожью в голосе. - Еще руки распускает... Для всех станцую, а ты - отвернись!

Ванька опять было потянулся к Аркашке, но ему не дали.

- Станцуй, Аркашка. Ванька, отвернись, - Ваньке подмигнули. - Отвернись, кому сказано! Чего ты, в самом деле, руки-то распускаешь?

- Нашелся мне, понимаешь... - Аркашка открыто и зло посмотрел на Ваньку. Губошлеп. Три извилины в мозгу и все параллельные.

- Ладно, Аркашка, станцуй.

- Отвернись! - прикрикнул Аркашка на Ваньку.

Ванька сделал вид, что отвернулся.

Аркашка внимательно, чуть ли не торжественно оглядел всех, встал...

Как он танцует, Шива, - это надо смотреть.

Это не танец, где живет одна только плотская радость, унаследованная от прыжков и сексуального хвастовства тупых и беззаботных древних, у Аркашки это свободная форма свободного существования в нашем деловом веке. Только так, больше слабый Аркашка не мог никак.

- Как Ванька Селезнев дергает задом гвозди! - объявил Аркашка.