- Миллион минус-наказаний! Безумие! За какой-то паршивый половой орган!
- А вы предпочитаете что-то другое?
- Конечно. Да за миллион минус-наказаний можно сменить кожу на облегающее удовольствие!
- У меня есть. Съемное.
- Съемное облегающее удовольствие?
- И притом групповое, - элегантно высовывая из женского полового органа щуп, сообщил господин Останин. - Так вы мне проткнете легкое?
- И вы возьмете меня в путешествие боли и секса?
- Я все равно туда отправляюсь. Могу и вас взять.
- Давайте. Давайте вашу спицу, - бледно розовые губы Доктора Философии дрожали от нетерпения.
- Нет, - усмехнулся господин Останин. - Вы воспользуетесь своей. Впрочем, у меня есть кое-что лучше. Повернитесь.
Доктор Философии повернулся. Господин Останин раздвинул ягодицы Доктора Философии, нашел анус и аккуратно ввел туда щуп, уже довольно далеко выглядывающий из его женского полового органа. Доктор Философии застонал.
- Прямая кишка пройдена, - сообщил господин Останин. - Сейчас мы отправимся в восхитительное путешествие. Повернитесь ко мне лицом. Облегающее удовольствие уже готово.
Доктор Философии начал поворачиваться и закричал. Щуп больно впился в стенки кишечника...
Зеленые и желтые круги, нежная, юная красота господина Останкина. Блестящие губы, яркие соски, мягкий живот, трепещущий девичий половой орган. Доктор Философии превращается в огромный язык, этот язык полностью окутывает господина Останкина, проникает в каждую щелочку, мягкими пружинками прокатывается по губам, почти неощутимо касается дёсен и нёба, слегка щекочет подмышки, тепло, мягко и приятно поглаживает точеную шею и плечи, скользит по позвоночнику, уделяя внимание каждому позвонку. Господин Останкин плачет от возбуждения. Язык, некогда бывший Доктором Философии, скользит по ступням господина Останкина, поглаживая каждый палец, ласково увлажняет ямочку под коленкой, трепетно касается внутренностей бедер и ягодиц господина Останкина, глубоко проникает в половой орган и в прямую кишку господина Останкина, и отправляется в восхитительное путешествие по внутренностям господина Останкина...