- Чего? Кого надо? Хозяин еще не приходил! На работе!

- Ну, вот и понятно, - сказал председатель. - Ладно, мы поехали, а ты, управ, иди и дожидайся своего передовика. Он в степи ночевать не будет. Вот ты его и встрень. А я завтра участкового подошлю. Нехай пресекает.

Машина ушла. Талдыкин проводил ее взглядом и тяжко вздохнул. Не хотелось ему в дом к Тарасову идти с дознанием и нелегким разговором. Но выбирать не приходилось.

Жена Тарасова, Раиса, еще стояла на крыльце. Талдыкин ворота открыл и вошел во двор, к свету.

- Это я, тетя Рая, здравствуй.

- Ты, Николай Иваныч? А я не догляжу... Машина пипикает да пипикает. Кого господь принес? Проходи...

Талдыкин поднялся на высокое крыльцо, в дом вошел. Под ноги ему с жалобным блеяньем сунулся черный козленок.

- Ку-да лезешь... - осторожно отодвинул он ягнака и другого заметил, еще не обсохшего, возле печки. - Пошли котиться?

- Пошли... Как из мешка труханули. Да по двое котятся. Трое уже двойню принесли. Спасибо, хоть ныне по одному.

- Три двойни? - позавидовал Талдыкин.

- Не в радость все это, Николай Иваныч, - ответила Раиса. Бог здоровье отымает, и ничего немило.

Жена Тарасова смолоду была бабой фигуристой, крупной, а к преклонным годам ее разнесло поперек себя шире, стало пошаливать сердце, отекали ноги.

- Ничего немило... - повторила она. - Так, лишняя колгота. Сама некудовая, а хозяина вы зануздали и продыху не даете. С ночи до ночи он с трактора не слезает. Вот ныне в какие ты его тритарары услал, что его досе нет? А ведь девятый час. Где он, чего с ним?

Открываться Раисе прежде времени Талдыкин не хотел и потому ответил уклончиво:

- Должен приехать. Школьников он привез, я видел. Побег на центральную за углем для кузни.

- Вот, школьники...