В ее "каморке" было в точности то, что я обычно рисовал, воображая театральную уборную какой-нибудь Сары Бернар. Зеркала, мягкая мебель с витыми ножками, шелковые портьеры , и запах, головокружительный запах кремов, грима и, конечно, духов. На сервировочномстолике дымился ужин: закуски, фрукты, бутылка шампанского в серебрянном ведерце... Откуда? Когда на прилавках по всей Москве одна килька, и та - в томатном соусе.

- Присаживайтесь, милый друг, поужинаем....

Я, огорошенный развернувшимся буйством света и роскоши, плюхнулся на пуфик, и она, любезно, подтолкнула ко мне столик.

- Разве вы не участвуете во втором действии? - я пытался навязать хоть какую-то логику развитию сюжета.

- Конечно, я занята во втором действии, правда, правда мне придется больше молчать.

- Но какие же у вас антракты?

- Ах, вот вы о чем, не беспокойтесь - без вас не начнут, да и без меня не обойдутся, ужинайте спокойно и не торопите события.

Черт с ним - хоть поем, оправдывал я свои театральные страдания, накладывая на тарелку ломтики ветчины, салями и сыра. Клара легким движением вскрыла шампанское , а я тем временем схватил серебряный нож и принялся двигать горками черной икры по масляной равнине белого хлеба.

- Вы так элегантно обращаетесь с приборами. - Она внимательно следила за моими движениями.

- Право... - сконфузился я от откровенного комплимента.

- Выпьем за продолжение! - предложила Клара.

- Продолжение чего? - ловя языком икринку и прижимая ее к небу, спросил я.

- Просто за продолжение. Пока есть продолжение - мы живем, да и вот наш ужин, ведь он есть результат, т.е. продолжение каких-то прошлых событий. Ну, как икра?

Наконец я раздавил икринку и с наслаждением ощутил ее прохладную солоноватую сущность.

- Икра натуральная! - вырвалось у меня, и я осекся.