- Да как же вы меня не знаете, ведь меня зовут Серенький.

- Ну, это уже слишком, сумасшедший дом, а не театр. Где сцена, а где жизнь, все перепутано.

- Да, да, ведь сцена - это и есть настоящая жизнь.

- Чепуха, - я потерял голову от ее намеков, - Театр это всего лишь бледная тень, зыбкое отражение настоящего, и не пытайтесь меня запутать искусствоведческими банальностями.

- Я не путаю вас, я, напротив, хочу вам помочь.

- Зачем, кто вас просит?

- Вы.

- Я? Я? Я - свободный независимый человек, у меня своя жизнь, и личная в том числе, и я не позволю лицедействовать в интимной области. Все, я ухожу.

- Вы не сможете! - она вновь переменилась и встала во весь рост, как на той стройплощадке. - Иначе наступит второе действие, и мне придется...

В этот момент послышались шаги.

- Ах, она возвращается идите, идите.

Серенький подтолкнула меня обратно к Кларе.

Но здесь я решил покончить с рабским следованием чужой воле. Я с неожиданной для аткрисы прытью увернулся от ее рук и бросился к настоящему выходу.

- Бойтесь Бледногубого! - донеслось вослед.

* * *

В коридоре по левую руку я увидел Клару, входящую в уборную, и побежал направо. Так, найти выход в фойе, смешаться, раствориться в зрительской массе. А вдруг антракт давно закончился? Да нет, без меня не начнут, да и без Клары то-же. Да, прикинусь зрителем, а там - в гардероб, вырвать документы и бежать, бежать навсегда. А если Бледногубый? Я услышал позади чьи-то крадущиеся шаги.

Наконец я уперся в дверь и, не долго раздумывая, вскрыл потусторонний объем. Черт, это было не фойе, а незнакомая лестничная клетка - я перепутал направление. Ну и хорошо, здесь, быть может, еще ближе к выходу и свободе. Но, едва я начал спускаться, как внизу кто-то зашевелился.

Назад, к свету, стучало в мозгу, когда я бежал вверх по лестнице. На последнем этаже я огляделся.