Bсюду рябь и туман. Всюду скарб на возах. Bсюду дождь. Bсюду скорбь. Это наш городской гороскоп. Уносятся шпалы, рыдая. Листвой оглушенною свист замутив, Скользит, задевая парами за ивы, Захлебывающийся локомотив. Считайте места. Пора. Пора. Окрестности взяты на буфера. Окно в слезах. Огни. Глаза. Народу! Народу! Сопят тормоза. Где-то с шумом падает вода. Как в платок боготворимый, где-то Дышат ночью тучи, провода, Дышат зданья, дышат гром и лето. Где-то с шумом падает вода. Где-то, где-то, раздувая ноздри, Скачут случай, тайна и беда, За собой погоню заподозрив.

Где-то ночь, весь ливень расструив, На двоих наскакивает в чайной. Где же третья? А из них троих Больше всех она гналась за тайной.

Громом дрожек, с аркады вокзала, На краю заповедных рощ, Ты развернут, роман небывалый, Сочиненный осенью, в дождь.

Фонарями, и сказ свой ширишь О страдалице бальэтажей, О любви и о жертве, сиречь, О рассроченном платеже.

Что сравнится с женскою силой? Как она безумно смела! Мир, как дом, сняла, заселила, Корабли за собой сожгла.

Я опасаюсь, небеса, Как их, ведут меня к тем самым Жилым и скользким корпусам, Где стены с тенью мопассана.

Где за болтами жив бальзак, Где стали предсказаньем шкапа, Годами в форточку вползав, Гнилой декабрь и жуткий запад.

Как неудавшийся пасьянс, Как выпад карты неминучей. Nonny soit qui mal у реnsе: (*) Нас только ангел мог измучить.

В углах улыбки, на щеке, На прядях алая прохлада. Пушатся уши и жакет. Перчатки пара шоколадок.

В коленях шелест тупиков, Тех тупиков, где от проходок, От ветра, метел и пинков Боярышник вкушает отдых.

Где горизонт, как рубикон, Где сквозь агонию громленой Рябины, в дождь бегут бегом Свистки и тучи, и вагоны.

-------------------------------------------(*) да будет стыдно тому, кто плохо об этом

подумает (старофранц.).

Двадцать строф с предисловием

(Зачаток романа "Спекторский")

Графленая в линейку десть! Вглядись в ту сторону, откуда Нахлынуло все то, что есть, Что я когда-нибудь забуду.