- А я что делаю?

- Тогда прозит.

- Нет. За то, чтоб оно все...

- Накрылось?

- Нет, пускай живет... Ладно, на небе меня поняли. Прозит!

- Всегда с нашим удовольствием.

Познобшин улегся на мокрую траву, заведя под голову руки. Вавилосов, боясь промочить свою идиотскую одежду, солидарно завис над товарищем - как бы полулежа.

- Помогает?

- Вряд ли. Если только вусмерть. Дело-то человечье. Короче, не знаю пока, у меня все только вчера началось.

Устин выпрямился, расхохотался:

- Вчера? Больно мы нежные!.. Вчера!.. Погоди до вечера, само пройдет! Муха...

- Это понос проходит к вечеру.

- Будто у тебя серьезнее.

- Ну, разумеется, ты-то ничего серьезнее не знаешь.

- Сейчас червями накормлю - ты тоже не будешь знать ничего серьезнее.

Познобшин в тоске замолчал. Устин подумал:

- Бабу найди.

- Она человек.

- А тебе кого - лошадь?

- Может быть.

- Тогда купи газету с объявлениями. Там тебе кого хочешь пришлют.

- Отъебись.

- Ну, мил человек...

Вавилосов почувствовал раздражение. Нытье Познобшина ему осточертело.

- Вот, опять - человек... Хоть не называй меня так!

- Не буду, не буду. Обознался.

- Там еще есть?

Устин поболтал остатком водки.

- На раз.

- Вторую возьмем?

- Почему ж не взять. На службу-то завтра выйдешь?

- Посмотрим.

- Я к тому, что если не выйдешь, можешь остаться.

- Ну к дьяволу.

- Слушай, кончай. Достал.

- По рукам.

- У тебя еще руки?

Брон посмотрел на ладони с черным следом от спички на правой. Злобно усмехнулся:

- Молодец! Да, пока руки...

- Две?

- Восемь.

- Обойдешься четырьмя. Сейчас удвоятся, сделаем.

- Прозит.

- Чин-чин.

- Лучше?

- Забыли. Лучше?

- Сколько рук?

- Две, мистер О'Брайен.

- Продолжим.

4

Познобшин вышел на работу.