- Ну, к тому, что в Литве...

- В Литве? А что в Литве? Я ничего не слышал...

Тут мы въехали на первый этаж и он опрометью выскочил в распахнутую дверь лифта.

- Вам тут письмо, - говорит дежурная, на этот раз это не Эльвира.

- Давайте мне, - просит жена и успевает схватить конверт.

Я прочту его не скоро.

"Приставкин! Не причисляйте себя к русским писателям, которым свойственна культура и доброжелательность, что у Вас отсутствует напрочь. Вы - подстрекатель и предатель русского народа и глупы, как мерен. Грубо, вульгарно? Но точно. Инженеры, прожившие в Латвии 40 лет, и ваши бывшие читатели единственной "тучки"..."

Обратного адреса нет, но написано: "копия" (кому?) и масса ошибок, странных для инженеров, они не ведают даже, как пишется слово "мерин".

- Может, уехать? - спрашивает жена. - Они же не успокоятся...

- Нет, не хочу.

- Но так нельзя - жить и ждать, когда что-то произойдет. Ты хоть сказки свои пишешь?

- Пишу...

- Не ври.

- Честное слово. "Однажды в теплый летний день ежик Коля вышел на улицу и увидел ежика Юру..."

- Ладно, - говорит она. - У Инны два лишних билета, и есть еще время подумать. Тем более, что люди уезжают.

- Пусть уезжают.

- Пусть. Но только на баррикады я тебя не пущу. Тоже мне Гаврош нашелся, у тебя семья... ребенок, между прочим...

- Не поеду я ни на какие баррикады!

- А телестудии зачем обещал?

- Но это не баррикады!

- А что же это? Это еще хуже, чем баррикады!

- Да я лишь выступаю...

- Нет. Я сказала и всем повторю: нет! Сиди и пиши сказки.

- Ладно.

- Или воспоминания.

- Ладно.

- Вот, ты рассказывал, как тут смешно, этот, ну, директор...

- Ладно, - повторил я.

Господи, как давно это было. Я вспомнил старый год, когда молодым писателем впервые я приехал в этот Дом творчества: он назывался и тогда имени Райниса и состоял из небольших, по большей части деревянных, коттеджей. Они, каждый, имели какое-то название, я жил, помню, в "охотничьем домике"... Он, кстати, и теперь еще цел!