- Горбачев, судя по всему, не владеет ситуацией. Поэтому может быть всё.

Владимир Кайякс:

- Сегодня решается наша судьба.

Имерманис, поэт из Риги:

- А я думаю, что наша судьба решается не здесь, а в Москве.

- Или у Рубикса в кабинете, - добавила Галя.

Григорий Поженян:

- Так чего же ты ждешь?

- Всего. Они же оголтелые, остановиться не могут!

- Кто они?

- Коммунисты.

- Мало им Литвы?

- Конечно, мало.

- Четырнадцать душ? Мало?

- Сто миллионов и четырнадцать, - поправил кто-то.

- Господи, - воскликнула дежурная Эльвира, она пришла на завтрак и слышала наш разговор. - Ни один политик не стоит капли человеческой крови, пролитой из-за этой политики!

Звонок Сильвии Викснини из Риги, она корреспондент радио:

- Вы не хотели бы сегодня выступить?

Ее деликатность в такое время даже удручает.

И я прямо спрашиваю:

- Надо?

- Конечно, надо!

- Тогда едем, - говорю я.

- Учтите, - предупреждает Сильвия. - На улицах небезопасно... Омоновцы... да вы, наверное, слышали...

- Едем, едем, - повторяю я, омоновцев я на всякий случай вслух не упоминаю, а вдруг за спиной жена. О нападении омоновцев на милицейское училище она еще не знает.

Через полчаса приходит старенькая "Волга". Рядом с Сильвией ее муж Рудольф... Насколько я понял, для пущей безопасности, поскольку в городе, и правда, бесчинствует ОМОН: задерживает людей, нападает на патрули, поджигает машины...

Рудольф тоже журналист, работает в "Ригас Балсс".

Мы летим, обгоняя другие машины, по их немного, объезжаем многочисленные на перекрестках и на мостах перекрытия из тягачей.

- Что там с училищем? - спрашиваю я, оборачиваясь к Сильвии и Рудольфу.

- На рассвете ворвались в милицейское училище, избили дежурных курсантов, захватили оружие...