Так рассказывал Марк, а Татьяна сидела рядом и лишь по временам, натянуто улыбаясь, просила говорить потише... Разговор-то происходил еще не в лучшие времена... И многие из наших друзей тогда, не по своей воле, покидали страну, а многие спивались, да и Марк пил, а кто-то "уходил" совсем, как Борис, потому что не выдерживало сердце.

Борис умер от инфаркта, рано, что-то около сорока. И все мы ощущали и холод, и то самое одиночество, предшественником которого некогда оказался Андрей...

МОМЕНТ ИСТИНЫ

Утром 15 января за завтраком Галя Дробот спросила, отчего жена не пришла в столовую.

- Спит...

- Из-за Горбачева, что ли?

- Да.

- Молодая еще, - сказала Галя. - Мы-то уж все пережили, всяких вождей пережили, и Сталина, и Хрущева, и Брежнева... И этого, ну, который руку никак не мог поднять, когда его выбирали...

- Черненко?

- Вот-вот. Его полумертвого и выбрали-то, а потом он сразу помер, кто же его мог запомнить... А Горбачев... Для нее-то, понятно, потрясение... Ничего, привыкнет.

Через один стол от нас сидит старая эстонская писательница, пишет детские книжки. Год назад она подарила нашей дочке сказки. В столовую она приходит с транзистором. Сегодня вдруг всполошилась, ей показалось, что по радио объявили, что нужно надевать противогазы, скоро начнется атака. Какие газы, какая атака... За ней стали паниковать и другие, а доктор, наша милая Айна Карловна, чуть не упала в обморок.

Поэт Григорий Поженян подошел к эстонке и громко на всю столовую сказал:

- Никакой атаки нет, успокойтесь. - И в шутку добавил: - Я лично проверил, мне доложили, что кругом тишина и порядок!

Поняла ли старая эстонка, что он так шутит, но села и стала пить чай. Транзистор она свой не выключила.

Влад Дозорцев по телевидению: