- К вечеру у меня будет солидная пачка купюр. Вернут долг. Можешь часы не продавать. На шнапс бумаг хватит. Оставь часы для, худших времен. Зачем тебе деньги, когда у меня есть?

- Надо купить костюм. Отцовский не лезет.

- Купим! Деньги - это парашют, дьявол бы их драл! - сказал Константин. - Пустота под ногами - и тогда открываешь парашют! - От выпитого вина смуглое лицо его стало насмешливо-отчаянным. - На Тишинку поедем хоть сейчас. К спекулянтским мордам визит сделаем.

В его манере говорить, в его движениях ничего сходного не было с прежним аккуратным Костей - всегда умытым, застегнутым на все пуговички сшитой из теткиной юбки курточки, всегда приготовившим уроки, всегда детски красивеньким, чинно и пряменько сидевшим за партой. Был он робок перед учителями, жаден той особой жадностью прилежного ученика ("свою резинку надо иметь", "задачу списывать не дам - сам решай"), которая постоянно раздражала Сергея. Они жили в одном доме, но не были друзьями. Даже в десятом классе Константин ходил в своей аккуратной курточке, был замкнут, тих, нелюдим.

Они встретились полмесяца назад, и было странно видеть на Константине офицерскую шинель, спортивный пиджак с двумя нашивками ранений, с тремя орденами под лацканами и гвардейским значком, и странными казались как бы чужие темные усики. Он изменился так, как будто ничего, даже смутных воспоминаний, не оставалось от прежнего.

- Наш план на сегодня? - спросил Сергей, испытывая знакомое по утрам чувство легкости, оттого что жизнь, казалось, только начиналась.

- Рынок и танцы с девочками, - ответил Константин весело, засунул часы в карман и тут же пропел задумчиво: - "О поле, поле! А что растет на поле? Одна трава - не боле. Одна трава - не боле..." Пошли... Асенька, привет! крикнул он из коридора в кухню, когда, надев шинели, они вышли. - Плюньте на мелочи и берегите нервы. Сережка - известный бурбон!