- Не может быть! - только и сказал обалдевший Климов, уже и забывший, как выглядит магазинное, даже не парное, молоко.

- Может, - ответил расстроенный Ленька, которого комбриг представлял на Героя Союза, но тот, в итоге, получил только "Знамя". Московские штабные стратеги сочли, что второго героя по фамилии Матросов в истории советских Вооруженных Сил быть не должно. - Еще как может! Посмотри с тыльной стороны штаба - там коровки на пригорке пасутся. Кому война, а кому - мать родна. Пельмень со своими козлами уже всех достал. А что сделаешь? Чуть что - сразу стучат в Москву. Тут такие мужики с должностей слетали - не чета мне. В две секунды. Да кроме этих уродов у нас и своих "боевиков" хватает. Бляха-муха, мне бы только до замены досидеть. Не спалиться бы на какой-нибудь хрени. Чем выше управление - тем больше идиотов на квадратный метр. Короче, лежит на пригорке лейтенант из ТуркВО: не спит, не убит - задолбали его...

Климов никогда не видел настолько расстроенным и обескураженным своего отважного друга, которого знал еще с училища.

Все это так поразило лейтенанта, что он захотел как можно быстрее разделаться с делами в штабе армии и оказаться в бригаде, где все привычно и знакомо.

Теперь же, он стоял на дороге и думал о коровах и том молоке, которое, зажмурившись, потягивали каждый день прихлебаи Пельменникова, стараясь во всем походить на своего самодура шефа.

А еще лейтенанту было просто обидно. В принципе, даже не выговор, крик или язвительность надраенного до блеска полковника потрясли Климова, а то, что он остался стоять здесь, на дороге, которую уже основательно размыла подступающая тьма, что его, советского лейтенанта, бросил такой же офицер, бросил свой.