Однажды, одному такому боевику, отправившемуся за орденком, крупно не повезло. Пробыл майор в Кабуле месяца четыре и прилетел в их бригаду, чтобы оказаться на боевых. Не в цепи, разумеется, а на командном пункте. Но по дороге к горам ту часть колонны, в которой находился майор, собравшийся поднимать политический дух офицеров бригады в столь неподходящее время, духи отсекли и покромсали.

Климов хорошо помнит, что после того, как погрузили на боевые машины убитых и оказали первую помощь раненым, его бойцы принялись вытаскивать из бронетранспортера обгадившегося майора. А тот, намертво вцепившись в сидение, орал, что здесь ему безопаснее. И когда вонючего "боевика", потерявшего в момент боя весь свой кабульский шик, все-таки выдернули из машины, - хохотали вокруг все. Хохотали так, что некоторые бойцы даже рухнули на землю от смеха.

Оказалось, что пропагандист не только ни сделал ни единого выстрела, но и умудрился в брюхе машины разыскать чьи-то каски и нацепить одну себе на голову, а второй - прикрыть свое мужское достоинство.

Так что к месту посадки вертолетов вместе с убитыми и ранеными пришлось везти и майора, который, по слухам, умудрился все-таки втихую оформить себе контузию в бригаде и вырвать зубами в Кабуле у своих начальников наградной лист на орден Красной Звезды.

Злясь от этих воспоминаний все больше, Сергей механически топтался на дороге, прекрасно понимая, что машин больше не будет и в штаб армии он сегодня точно не попадет.

Вдруг невдалеке раздался выстрел, и пуля чиркнула по асфальту рядом с лейтенантом. Моментально сообразив, откуда стреляли, Климов сорвал автомат с плеча и рухнул на жесткую сухую землю. Упав, он перекатился в сторону и замер, щелкнув предохранителем и все плотнее вжимаясь в шершавые комки земли так, что казалось, они вот-вот продавят позвоночник.