Я оглядел стоящих вокруг людей. Четыре женщины, трое мужчин. Конечно, они вряд ли помогут определить, откуда был произведен выстрел. Хотя бы даже с какой из сторон, с какой из четырех улиц. Мельком я подумал, что место для выстрела выбрано идеально. Ладно, будем рассчитывать на опергруппу. И все-таки определить, откуда точно был произведен выстрел, вряд ли удастся. Если бы, скажем, в момент выстрела работала кинокамера, фиксирующая, как падал Горбачев. А так пустой номер. Подошли фотограф и врач. Я кивнул им — начинайте работу — и встал.

— Товарищи, — Ант оглядел стоящих вокруг людей, — прошу вас помочь нам. Вы все присутствовали при происшедшем? Товарищи! — повторил Ант. — Попрошу нам помочь.

Люди, окружившие место, где лежал сейчас Горбачев, как будто бы не хотели отвечать. Впрочем, так и должно быть.

— Я лично присутствовал, — отозвался первым довольно полный мужчина с портфелем и аккуратно перевязанной коробкой от торта.

— Очень прошу вас всех, товарищи. — Я сделал знак Анту. Пааво достал блокнот, чтобы записать фамилии. Фотограф уже делал снимки.

— Кто первым заметил… этого гражданина? — Я кивнул на Горбачева.

— Я, — сказала одна из женщин. Ей было на вид лет сорок; типичная таллинская домохозяйка, одетая подчеркнуто по сезону и, как мне показалось, только что вышедшая из парикмахерской. — Я, знаете, шла, и так вижу, этот парень. Идет. — Она замолчала.

— Далеко от вас?

— Да нет, совсем рядом. Я сначала даже не обратила внимания. Идет себе и идет. А потом… Потом вдруг, знаете, как-то зашатался. Я подумала — пьяный. И вдруг, гляжу, упал. А я себе иду, ну, думаю, пьяный, что мне… А потом, гляжу, кричат.

— Кто? — сказал Ант.

— Я. — Стоящая рядом женщина была помоложе; она все еще держалась двумя руками за виски. — Господи, как же это страшно… Прямо на улице… Прямо вот так, на улице… Он был от меня довольно далеко. И вдруг без всякого. Знаете, как будто на что-то наткнулся.