Краем взгляда я видел, как Ант быстро записывает показания.

— Скажите, — Ант перевернул лист, — а откуда раздался выстрел, вы не слышали?

— Выстрел? Да нет. Я вообще ничего не слышала.

— Ну какого-нибудь звука? — сказал я. — Хлопка, удара?

— Нет, — женщина задумалась. — Нет, как будто ничего такого слышно не было.

— Может быть, кто-то другой что-то слышал? — Я повернулся к стоящим рядом. Никто не отвечал.

— Товарищи? — сказал Ант.

— Нет. — Мужчина с портфелем и тортом виновато улыбнулся. — Я ничего не слышал.

— Я тоже, — подтвердил сосед. — Все было тихо. Вот упал человек — это я видел.

Судя по всему, ждать каких-то еще дельных показаний от свидетелей было бесполезно.

— Хорошо, товарищи. Попрошу всех оставить свои адреса и телефоны, вы можете нам очень помочь.

Ант стал записывать адреса свидетелей. Я снова присел над Горбачевым. Я хорошо помню все, чему учил меня Валентиныч. Во-первых, никогда не следует давать себя обмануть кажущейся простоте. И особенно простоте, проявляющейся при осмотре места происшествия, любого, самого на первый взгляд обычного. Причем особенно важно со знанием дела, толково и не торопясь осмотреть место происшествия в первые минуты, желательно в первые секунды после случившегося, чтобы увидеть, поймать, найти то, что потом неминуемо исчезнет, ускользнет бесследно, так, что никакие фотографии со всех точек, никакие подробные протоколы и описи не помогут. Но сейчас, сколько я ни вглядывался в безжизненно лежащее на брусчатке тело Горбачева, в его темно-синий щегольской пиджак и бежевые брюки, даже в синевато-серые камни мостовой, я не мог заметить ничего особенного. Хорошо. Надо хоть элементарно осмотреть труп.