В кухню вошел ободранный кот Василий, бродяга, драчун и с известной поры - философ.

- Эх... - загадочно сказал кот Василий.

- Все горюешь? Садись, поедим макароны по-флотски.

- Нынче праздник, - сказал кот Василий. - Называется воскресенье. Некоторые жители пироги пекут. Но что значит праздник для одинокого мужчины, который перестал сквернословить?

- Может, рюмочку выпьешь?

- Рюмочку введу, а насчет макарон - вы же знаете - перешел на грузинскую кухню.

- Отвыкай.

- Боюсь утратить воспоминания.

Кот Василий чокнулся с Яковом Ильичом. Выпил. Хлебцем занюхал. И уставился в окно, на тот берег, где жила кошка Матрена, принадлежавшая Марии Степановне Ситниковой, ухоженная, вальяжная, по натуре добрая, но лишенная смелости и воображения.

- Дура она, - сказал кот Василий. - Любил я кошку Матрену - любил! Но, увы, не умеет она быть красивой.

Яков Ильич подумал: "А ведь правду говорят - животное всегда похоже на своего хозяина. Вот и Мария Степановна - женщина очень хорошая, но красивой быть не умеет. Даже на заседание поселкового Совета приходит в каком-то нелепом жакете, похожем на старомодный мужской пиджак. И волосы, собранные на затылке в пучок, перевязывает шнурком от ботинка..." Яков Ильич положил себе следующую порцию макарон по-флотски. И себе и коту налил по следующей рюмочке и подумал: "Ну почему, почему не умеет она быть красивой?"

- А вы не обращали внимания на тот удивительный факт, что именно коты являются непременными участниками и атрибутом всякого чуда и волшебства? сказал кот Василий. - Вы когда-нибудь читали, что некий прекрасный принц был превращен злым волшебником в собаку?

- Не трогай собак, - возразил Яков Ильич. - Не касайся! - И он вспомнил фронтовые упряжки собак, которые вытаскивали раненую пехоту с поля сражения. Вспомнил, и у него защемило в носу.