- Спасибо. Не утруждайтесь, - сказала она и, беспечно мурлыча, вспрыгнула на сиденье близко стоящей машины "Волги". И улеглась там на заднем сиденье, грациозная и ушедшая.

Кот Василий с потрясающим душу воплем бросился было за ней, но, заработав пинок ногой, отлетел в тихую заводь.

- Ишь, - сказал ему замшевый мотоэкскурсант - хозяин машины. - С таким-то рылом... Мышей лови, чучело.

Мокрый кот - зрелище хуже некуда. А за стеклами "Волги", уже недоступная, сидела кошечка Мика и глядела вдаль голубыми, как утро, глазами.

Опалили Василия выхлопные газы. Машина ушла. Скорбь осталась в удел коту и мечтательные воспоминания. Можно было предположить, что Василий навек потеряет интерес к шашлыку и снова полюбит сметану. Но он заявил решительно:

- Что прошло, того уже не вернешь. - А пообсохнув, украл у зазевавшегося искусника полкилограмма филейной вырезки.

На следующий день он пришел к Якову Ильичу. Яков Ильич смотрел в окно на тот берег реки, на зеленый дом, откуда ветер приносил запах ватрушек, варенья и уюта.

- Где Мика? - спросил Яков Ильич.

- Наверное, в столице.

- Это еще зачем?

- Увы! Все ценности скапливаются в городах. Наверно, у нее свой путь. Не горюйте, мы оба одиноки. Но у нас есть что вспомнить.

- Оставайся у меня ночевать, - сказал Яков Ильич, закрыв окно, чтобы ветер, пропахший уютом, его не касался. И занавеску задернул.

Во сне приснилось коту Василию, что он тонет в сметане.

* * *

Напротив церкви, через речку, на высоком бугре, - самый первый в уезде общественный скотный двор. Крыши у него совсем нет, только вздыбленные куски стропил: соломенная крыша сплыла на землю вместе с дождями, вместе с весенним снегом, растворившись в воде горькой солью.

Думает Наташа: "Глупые были люди". И сердится на них, и радуется своей догадке. В самом деле, кто ж это скотный двор городит на бугре? Непривычно коровам в гору влезать - коровы не козы.