Грот снова закурил, настраиваясь на долгий разговор о прошедших временах.

— Где находится Тенчах? — спросил Курт.

Грот вынул изо рта сигарету.

— Какой ещё Тенчах?

— Моя родина! — воскликнул Курт с оттенком удивления и обиды.

Вместо ответа Грот резко спросил:

— Кто говорил тебе о Тенчахе?

— Когда я записывался в школу, госпожа директриса спросила, где я родился, а я не мог сразу вспомнить. Покажи мне его, чтоб легче было запомнить.

Грот сердито ткнул пальцем в сторону атласа:

— Где-то здесь!

— Покажи точно! — взмолился Курт, ибо там, куда ткнул отец, не было пункта с таким названием.

Грот бросил в пепельницу едва начатую сигарету.

Испуганный Курт вернулся к столику.

Странно. То говорит, как хорошо повидать дальние страны, а теперь не хочет показать место, где он родился…

Курт не успел ещё сесть за столик, как Грот сердито крикнул:

— Положи атлас в шкаф!

— Ты же сказал…

Грот кинулся к Курту, вырвал у него из рук атлас и снова запер его в шкаф.

— Получишь, когда понадобится в школе, и ни днём раньше!

Вконец обозлённый, он опять сел за стол, закурил новую сигарету и схватил газеты.

Курт подошёл к окну. Узкий двор был пуст. Только солнце заливало его своими лучами. Сразу после обеда он пойдёт купаться. Отец тоже собирался на пляж. Хоть бы передумал! Взрывается, как порох. Мама говорит, что его вспыльчивость и нервность — последствие войны и плена, и всё же, почему он не показал Тенчах и отнял атлас.

Курт отвернулся от окна. Притворство отца — он только делал вид, что читает газету, — всколыхнуло в нём желание не сдаваться.

— А ты был тогда с мамой в Тенчахе?

— Когда? — грубо крикнул Грот.

— Когда я родился.

— Нет, — ответил Грот спокойнее. — Тогда я уже был солдатом. — И, желая предупредить дальнейшие расспросы, торопливо продолжал: — Мать не поехала бы так далеко, если б врач не посоветовал ей перемену климата. В Штирии много красивых мест, над Тенчахом поднимаются горы с густыми еловыми лесами. Горный воздух был ей очень полезен, поэтому она и оставалась там вплоть до твоего рождения.