— А старая тётка? Она выздоровела?

Грот состроил глупую гримасу.

В эту минуту в дверях появилась госпожа Грот:

— Идите, обед на столе!

— Мама! — крикнул поражённый Курт. — Отец вообще не знает про тётку в Тенчахе.

У госпожи Грот потемнело в глазах. Она растерянно взглянула на Курта и перевела взгляд на Грота.

— Я рассказывала Курту, — сказала она неуверенно, — что ездила в Тенчах, потому что заболела тётка…

— …и потому что врач рекомендовал тебе перемену климата, — шумно прервал её Грот. — Ты поехала, чтоб подлечить старую тётку и заодно вылечиться самой. Сообщение о рождении Курта я получил в тот же день, когда вернулся с полигона. Вечером я пригласил друзей выпить по чарочке вина. Было очень хорошо! Кажется, я писал тебе, Фрида?

Грот улыбнулся, а госпожа Грот умоляюще крикнула:

— Идёмте обедать! А тебе, Курт, я приготовила сюрприз!

Но Курту сейчас было не до сюрприза. Его занимало другое. С Тенчахом, местом его рождения, что-то не так. Неужели отец с матерью стыдятся, что он родился в Югославии, о которой отец не сказал ещё доброго слова?

Даже за обедом эти мысли не выходили из головы.

— Значит, горы, — воскликнул он вдруг, — дом среди деревьев и поле с пахарем я видел в Тенчахе, там, где я родился!

Госпожа Грот странно улыбнулась:

— Дурашка! Тебе был всего месяц, когда мы уехали из Тенчаха.

Грот многозначительно посмотрел на жену.

— Может быть, — заговорил он медленно, подчёркивая каждое слово, — может быть, ты видел всё это, когда вы во время войны приезжали ко мне в Югославию. Помнишь, Фрида, летом сорок четвёртого вы снова были в Тенчахе? Тогда Курту было пять лет.