Госпожа Грот молча кивнула.

Курт всё больше удивлялся услышанному.

— А сколько времени мы там были? — В голосе его прозвенело чистейшее изумление.

— Помнится, целую неделю, — ответил Грот своим обычным резким голосом. — Да, целую неделю. Я получил десятидневный отпуск. Летом, как раз в эту пору. Всю Нижнюю Штирию мы объехали на мотоцикле. И хватит об этом! — И он решительно замолчал.

Все занялись едой. Но Грот не мог угомониться. Расправляясь с жарким, он как-то особенно шумно рассказывал про свои сегодняшние торговые удачи.

После жаркого госпожа Грот поставила на стол чудесный торт.

— Курт, это тебе по случаю успешного окончания начальной школы.

Глаза у Курта блеснули и тут же погасли, хотя торт был его любимым лакомством.

Не доев ещё и первый кусок, он положил вилку и, сверкнув глазами, воскликнул:

— Папа, поедем туда!

— Куда?

— В Тенчах, в Нижнюю Штирию!

Госпожа Грот с ужасом посмотрела на Грота. Тот презрительно нахмурился:

— Зачем?

— Мне хочется увидеть место, где я родился.

— Никогда мы туда не поедем! — крикнул он так грубо, что у Курта всё внутри похолодело. — И чтоб я больше не слышал об этой дыре!

— Почему? — с трудом выдавил Курт.

— Там коммунисты. Они ничуть не лучше русских. Я-то их хорошо знаю, больше года дрался с ними.

— Фриц, не надо, и ты, Курт, к чему эти разговоры! — взмолилась госпожа Грот. — Счастье, что война кончилась и всё, что мы пережили после войны, уже позади. Забудем всё это!

Грот встал из-за стола. Лицо его лоснилось.

— Ты права, сейчас лучше забыть, — сказал он со всем высокомерием, на какое только был способен. — Но не навсегда. Фриц Грот ещё вернётся в Приморье, он должен вернуться в Арнсфельд. Только тогда мы заживём, как подобает бывшему немецкому солдату.