В эти годы Станюкович создает лучшие морские рассказы и повести — «Нянька», «Побег», «Грозный адмирал», «Беспокойный адмирал», «Вокруг света на „Коршуне“» и многие другие и по-прежнему продолжает работать над «неморскими» произведениями. Это была счастливая полоса в жизни писателя — и как бы итогом ее явился справляемый литературной общественностью в декабре 1896 года юбилей Станюковича в связи с тридцатипятилетием его литературной деятельности.

Много писем и телеграмм получил писатель. Его поздравляли собратья по перу — Чехов, Гарин-Михайловский, Мачтет, Шеллер-Михайлов; редакции многих газет и журналов, студенты, гимназисты, друзья и совсем незнакомые люди — простые читатели. Ему писали из Москвы, Петербурга, Одессы, Самары, Херсона, Калуги; благодарили за морские рассказы, за «Письма знатного иностранца», за романы и повести, за то, что его «живое, одушевленное слово всегда будило общественную совесть, всегда призывало на борьбу за свободу совести и мысли», за то, что он, несмотря на преследования правительства, оставался «писателем-гражданином, служившим весь век образцом стойкости убеждений».

Станюковича радовала эта высокая оценка его литературной и общественной деятельности, но большая скромность и требовательность к себе заставили его написать письмо к устроителям юбилея: «Я не заблуждаюсь насчет своих литературных заслуг и не бывал в роли Нарцисса. Если я никогда и ни при каких обстоятельствах не служил пером тому, что считал вредным или безнравственным, то ведь это не достоинство, а примитивная обязанность всякого несколько уважающего себя литератора… Что же касается до моей деятельности как беллетриста, то она ничего выдающегося не представляет в исключительно художественном смысле, чтобы за нее чествовать… Я же как писатель был и есть, выражаясь метафорически, одним из матросов, не боящихся бурь и штормов и не покидающих корабля в опасности, но ни капитаном, ни старшим офицером, ни даже рулевым литературным не был».