Настроение офицера спецназа испортилось. И без того серое – три дня не знавшее бритвы лицо, потемнело; под карими глазами обозначились мешки; лоб прочертили морщины…

Расчет не оправдался.

На сей раз "духи" – остатки какой-то банды, использовали весьма странную стратегию противодействия. Точнее, не странную и не привычную для мелких партизанских соединений, а весьма грамотную и неожиданную, словно руководил бандитами не заурядный полевой командир, а человек, за плечами которого были и учеба в продвинутой академии, и немалая практика участия в локальных войнах. Так или иначе, но подразделение спецназа натолкнулось на чрезвычайно упорное сопротивление.

Пограничников к моменту подхода "спецов", оставалось человек восемь, и все на что были способны парни с ближайшей заставы – не дать противнику спокойно свалить за перевал – на территорию сопредельной Грузии.

Встретивший у перевала старлей-пограничник сразу предупредил: в банде парочка отменных стрелков; "духи" отвлекают – вызывают огонь погранцов на себя, а те высовываются на пару секунд и лупят, почти не прицеливаясь, из какого-то скорострельного оружия. Причем появляются то в одном месте лощины, то в другом. И лупят так, что половину отряда уже перебили.

Капитан Миронов поначалу скептически усмехнулся – откуда такие спецы в чеченской банде? К тому же и в его-то группе хороших стрелков хватало…

Однако скоро убедился в правоте старшего лейтенанта, когда очередной рядовой страж границы схватился за простреленную шею и захрипел.

Подставлять своих людей в этом "дьявольском тире" капитану спецназа страсть как не хотелось. Многие парни прошли одну, а кое-кто и обе чеченские кампании – не хватало кому-то сложить голову здесь – на границе, когда от настоящей войны остались одни воспоминания.

– Ну, что решил, капитан? – распластавшись рядом на камнях, справился старлей.

– А ты сам-то как думал выбираться из этого дерьма, если бы мы не подошли? – спросил в свою очередь тот, осторожно наблюдая за краем лощины.