И старушка Корнева тяжело опустилась на скамью.

Приехали наконец и Карташевы: Аглаида Васильевна, Наташа, Тёма и брат Аглаиды Васильевны, высокий господин с большим добрым рябым лицом. Аглаида Васильевна выписала брата из его маленького имения с тем, чтобы он поселился у нее и вел ее дела. Он приехал как раз в тот день, когда уезжал Карташев. Он говорил сестре «вы» и был в полной от нее зависимости.

— Я не перевариваю, — сказал Корнев, — Карташева возле матери: она вьет из него веревки.

— А Наташу перевариваешь? — спросила сестра.

— Ну, Наташа, — кивнул головой Корнев. — Он в подметки не годится своей сестре. Она цельная натура. Впрочем, и он отличный парень, и я люблю его от души.

Корнев благодушно махнул рукой.

— Но только чувствую…

— А вы не чувствуете, Васенька, что от вас, как из пивного бочонка, несет пивом?.. — спросила сестра.

— Это не вашего ума дело, — ответил ей брат. — Вы вот слушайте, что вам говорят, и ладно будет.

— Ах, Вася, не обижай сестру на прощанье.

— Маменька, ее никто не обижает, она сама всякого обидит…

— Послушайте, Семенов, уведите его и приведите в чувство, а то он что-нибудь выкинет перед Карташевыми, — обратилась Маня к Семенову.

— Ерунда, — ответил уверенно Корнев.

— Ничего не выкинет, — авторитетно сказал и Семенов, — вот разве два три зернышка жженого кофе, чтоб дух отшибить.

— Ладно и так, — пренебрежительно ответил Корнев.

Подошло семейство Карташевых, и все начали между собой здороваться.

— А где же Ларио? — спросила Наташа.

Маня Корнева насмешливо посмотрела на брата.

— Ну, что же ты молчишь? Где Ларио?

— Ларио? Он скрылся. Знай, несчастная, что он ненавидит таких, как ты.

И Корнев запел выразительным и верным голосом: