— Вася, не финти, мне наплевать на Наташу, а вот твое рыльце в пушку. Подлец, Вася: краснеешь, врешь, меня не надуешь.

И Ларио залился громким, каким-то неестественным смехом.

— Вот ты говорил, что не захмелеешь…

— Врешь, врешь, я не захмелел. Только ты брось всех этих порядочных, Вася, — все они ломаки. Нет в них наивной простоты, и страсть, страсть их пугает. Пугает! Понимаешь?

— Послушай, на нас смотрят.

— Начхать! Слушай, Вася! Я тебя познакомлю в Питере со швейками. Я, Вася, больших не люблю. Я люблю маленьких. Эх, Вася, ненасытный я!.. Я тигра лютая, Вася… я крови хочу!!

И Ларио вдруг зарычал на всю платформу.

— Послушай?!

Входившие мать Корнева, сестра его, Семенов и Долба искали глазами Корнева.

Семенов и Долба приехали проводить.

Долба и Вервицкий оставались в одном из южных университетов.

— Вот он!

Когда все подошли, Маня Корнева сказала брату:

— Вася, как тебе не стыдно! Маменька, посмотрите.

Она показала на кружки пива.

— Васенька, миленький мой, — произнесла как-то автоматично мать Корнева. — Как же тебе не стыдно?

Корнев смущенно махнул рукой.

— Ну, что вы, маменька, в чем тут стыд, какой тут стыд? Ну, выпили кружку пива, ну, что ж тут такого?

— Как же так, Вася, ты молодой человек, у тебя сестра на возрасте.

— Ну и слава богу, — перебил ее Корнев, — вот я сейчас заплачу, и пойдем.

— Нет, я плачу, — перебил его Ларио.

— Ну, черт с тобой, плати ты.

— Ах, Васенька, опять ты эти слова!

— Полноте, маменька, все это пустяки. Слова как слова. Это вот дворянам надо слова разбирать, потому что они дворяне, а мы с вами, маменька, люди маленькие.

— Маленькие, сыночек, маленькие… Васенька! Только зачем же ты все-таки это пиво пьешь — нет в нем добра, Вася. Ох, ножки мои, ножки, совсем не могу стоять — посади меня, Васенька!