Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны. Но в то время он был в отдаленной стране эфиопов (Крайних людей, поселенных двояко: одни, где нисходит Бог светоносный, другие, где всходит), чтоб там от народа Пышную тучных быков и баранов принять гекатомбу. Там он, сидя на пиру, веселился; другие же боги Тою порою в чертогах Зевесовых собраны были. С ними людей и бессмертных отец начинает беседу; В мыслях его был Эгист беспорочный (его же Атридов Сын, знаменитый Орест, умертвил); и о нем помышляя, Слово к собранью богов обращает Зевес Олимпиец: «Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют! Зло от нас, утверждают они; но не сами ли часто Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством? Так и Эгист: не судьбе ль вопреки он супругу Атрида Взял, умертвивши его самого при возврате в отчизну? Гибель он верную ведал; от нас был к нему остроокий Эрмий, губитель Аргуса, ниспослан, чтоб он на убийство Мужа не смел посягнуть и от брака с женой воздержался. „Месть за Атрида свершится рукою Ореста, когда он В дом свой вступить, возмужав, как наследник, захочет“, — так было Сказано Эрмием — тщетно! не тронул Эгистова сердца Бог благосклонный советом, и разом за все заплатил он». Тут светлоокая Зевсова дочь Афинея Паллада Зевсу сказала: «Отец наш, Кронион, верховный владыка, Правда твоя, заслужил он погибель, и так да погибнет Каждый подобный злодей! Но теперь сокрушает мне сердце Тяжкой своею судьбой Одиссей хитроумный; давно он Страждет, в разлуке с своими, на острове, волнообъятом Пупе широкого моря, лесистом, где властвует нимфа,