Дочь кознодея Атланта, которому ведомы моря Все глубины и который один подпирает громаду Длинноогромных столбов, раздвигающих небо и землю. Силой Атлантова дочь Одиссея, лиющего слезы, Держит, волшебством коварно-ласкательных слов об Итаке Память надеяся в нем истребить. Но, напрасно желая Видеть хоть дым, от родных берегов вдалеке восходящий, Смерти единой он молит. Ужель не войдет состраданье В сердце твое, Олимпиец? Тебя ль не довольно дарами Чтил он в троянской земле, посреди кораблей там ахейских Жертвы тебе совершая? За что ж ты разгневан, Кронион?» Ей возражая, ответствовал туч собиратель Кронион: «Странное, дочь моя, слово из уст у тебя излетело. Я позабыл Одиссея, бессмертным подобного мужа, Столь отличенного в сонме людей и умом и усердным Жертв приношеньем богам, беспредельного неба владыкам? Нет! Посейдон, обволнитель земли, с ним упорно враждует, Все негодуя за то, что циклоп Полифем богоравный Им ослеплен: из циклопов сильнейший, Фоосою нимфой, Дочерью Форка, владыки пустынно-соленого моря, Был он рожден от ее с Посейдоном союза в глубоком Гроте. Хотя колебатель земли Посейдон Одиссея Смерти предать и не властен, но, по морю всюду гоняя, Все от Итаки его он отводит. Размыслим же вместе, Как бы отчизну ему возвратить. Посейдон отказаться Должен от гнева: один со всеми бессмертными в споре, Вечным богам вопреки, без успеха он злобствовать будет». Тут светлоокая Зевсова дочь Афинея Паллада Зевсу сказала: «Отец наш, Кронион, верховный владыка! Если угодно блаженным богам, чтоб увидеть отчизну Мог Одиссей хитроумный, то Эрмий аргусоубийца,